► THE PRESENT ◄

[22.03.2011] Silence propagates itself - Eurus Holmes
[04.03.2011] Comrade Captain, what else can I say? - Bill Wiggins
[08.03.2011] Tell me the function of these relics - Elizabeth Miller
[13.03.2011] She is not the first to want my death - James Moriarty
[16.04.2011] Canary - Sherlock Holmes
[21.04.2011] Sometimes just one second - Martha L. Hudson

► PRIVATE ◄

[20.01.2011] Give me drugs - Sherlock Holmes
[30.01.2011] Не простая задача - Sherlock Holmes
[10.03.2011] Hey, I just met you - Mary Morstan
[12.04.2011] Prison - is a lack of space and the excess time. - Sherlock Holmes
[17.05.2011]Welcome to the masquerade - Oliver Morgan
[17.06.2011] Would you like to… - Sherlock Holmes
[24.06.2011] Memento mori - Martha L. Hudson
[21.10.2011] Розенкранц и Гильденстерн почти мертвы - Ronnie Miller

► PAST ◄

[12.10.1999] Добро пожаловать в семью! - Elizabeth Miller
[18.01.2009] Not so easy to become a detective - Ronnie Miller
[10.05.2009]It's such a secret place, the Barts - Sherlock Holmes
[30.07.2009] Love is just a game - Oliver Morgan
[xx.xx.xxxx] Детские шалости - Charlie Miller
[27.03.2010] not beauty will save the world - Carolina Malory
[29.03.2010] Death does not wait - Molly Hooper
[29.11.2011] Ночь в театре - Oliver Morgan

► Alternative ◄

[31.01.2011] See my insanity - Sebatian Moran
[25.12.2011] Mayday, Mayday, Mayday - Deneuve Whelan

[19.01.2012] Сказка ложь, да в ней намек. - Oliver Morgan

[06.01.2015] Hat sich in deinen Kopf gepflanztg - Sherlock Holmes

[xx.xx.2015] The only life worth living - Mary Morstan



Вниз

Sherlock Holmes. 2 Shot

Объявление

JAMES MORIARTY
STANLEY HOKINS
SHERLOCK HOLMES
Мориарти меняется, и от взгляда Розамунд это не ускользает. Тот делает шаг к ней, и ей только и остается, что поднять пистолет снова. И раз она до сих пор дышит, значит, подобный жест был ей разрешен. Она не может сделать ничего другого. Ведь если она отступит, это означает, что она если и не боится, то точно готова пойти на уступки, что в корне неверно. Стрелять тоже было глупо, даже в воздух – это может стоить ей жизни. Был вариант остаться на месте и продолжать бездействие, но перед ней был не какой-то беззащитный наркоман с улицы, а гениальный преступник. Он тоже мог быть напичкан разного рода оружием с головы до пят, и невооруженным взглядом это бы не было замечено – Марлоу это знает, как никто другой. Так что ей нужно держать Мориарти на расстоянии, и лучший способ сделать это – вновь наставить на него пистолет.
(Продолжение)
RICHARD Z. WETTINER
Janine Hawkins
MAGNUSSEN
MYCROFT HOLMES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock Holmes. 2 Shot » ► Past ◄ » Ночь в театре


Ночь в театре

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Ночь в театре
http://s0.uploads.ru/EMH4r.jpg

Участники:
Oliver Morgan, Carolina Malory

Время и дата:
29 ноября 2010;
поздний вечер, переходящий в ночь.

История о том, что встречи не случайны. Судьба преподносит нам странные подарки, не всегда правильно угадывая нужное время. В день, который наступает не каждый год, двое людей оказались поздней ночью в том месте, в котором они не должны были быть...

Отредактировано Oliver Morgan (16th Jul 2017 23:21)

+2

2

Погасли софиты, дверь захлопнулась за последним актёром, и Оливер остался один на сцене, тускло освещённой слабым дежурным светом. Щелчком выключателя он затушил горевшие в зале лампы, оставшись один на один с чёрной дырой портала. Сидя на сцене, глядя в темноту, проглотившую зрительный зал, он чувствовал какую-то особую магию, наэлектризовавшую воздух. В каждой клеточке повисшей здесь пустоты, в каждой секунде тишины, прерываемой лишь неясными скрипами большого здания, обитало чистое творчество. И театр ненадолго вновь обретал то обаяние, которое в глазах Оливера давно утратил — смутное детское чувство, когда глядя на город, заключённый в хрустальном шаре, представляешь улицы, дома, квартиры, и выдуманные жизни пролетают мимо твоих детских глаз. Оливер любил театр. Именно любил, очарование первой влюблённости давно кануло в лету, хрустальный шар лопнул, как мыльный пузырь.
Оказалось, что под его осколками хранилось нечто более ценное, чем иллюзии, которыми он тешился так долго. В его жизни появилась осознанная любовь к театру, уважение к делу, которым он занимается. Но в такие вот редкие минуты одиночества со сценой, Оливер понимал, что его юношеская влюблённость в волшебный закулисный мир всё ещё жива и горит тем же ясным огнём где-то в самых глубинах сердца — чтобы не спугнули случайным ветерком, не задули. Каждый сантиметр окружавшего его пространства словно был пропитан электричеством, казалось, собери эту пустоту в одну точку, она бабахнет в ту же секунду, взорвётся, переродившись в новые миры.
Каждая история должна с чего-то начаться.
Рассказывая историю, ты тоже в каком-то смысле начинаешься заново.
Переступаешь черту
между былью и небылью,
между явью и сном.
Заступаешь за грань.
А что там хранится? В этом "за"?..
На сцене всё начиналось заново. Здесь он начинался заново, что бы это ни значило.

Два часа назад малый зал был наполнен людьми.
— Этого хватит! — кивнул режиссёр, глядя на получившиеся снимки. Мастерская работа, фотографии и для фестивалей подходящие, и для рекламы то, что надо. — Всем спасибо за труд.
Под дружные аплодисменты люди лениво начинают разбредаться по своим делам — кому нужно грим смыть, кому переодеться, а фотографу, гримёрам — собрать мелкие детали своей каждодневной магии. Похлопать друг другу в конце дня — хорошая старая традиция; хлопаешь, как бы говоря всем вокруг и самому себе: сегодня ты хорошо поработал, приятель, завтра будет новый день и будет ещё репетиция , а пока ты сделал, что смог, так что выкини из головы ненужные мысли, расслабься и выпей пива в баре за пару кварталов отсюда. Кажется, так поступают все нормальные люди. Оливер сегодня к их числу не принадлежал.

Когда за последним актёром зазлопнулась дверь, он оставался на сцене, чтобы отработать сложные моменты роли к завтрашней репетиции, к спектаклю, который состоится уже через полторы недели. Пластический рисунок был непростой и, даже хорошо физически подготовленному Оливеру, давался с большим трудом. Впрочем, и роль у него была завидная, так что гораздо большая нагрузка ложилась в этот раз на его плечи.
За работой он не заметил, как пролетели два часа. Позволил себе даже включить сценический свет — не весь, всего несколько ламп. Только теперь он мог сказать себе, что доволен проделанной работой. Выбросить ненужные мысли из головы, расслабиться и... попить пива в баре за пару кварталов отсюда? Эту мысль Оливер отбросил тут же.
Проделав напоследок сложный номер, завершавшийся практически бесконтрольным падением на пол, в котором он должен был в последний момент подставить руки, Оливер остался вполне доволен собой — он всё сделал правильно и сумел не приложиться головой о пол. Морган уже собирался выключать сценический свет, как вдруг увидел тень около дверного проёма.

Чертовщина в театрах творится повсеместно, однако есть вещи более страшные и неприятные, чем неопознанные тени. Они также появляются посреди ночи, они приходят в тот момент, когда меньше всего их ждёшь, они негласные короли тёмных коридоров и залов, они — охранники. И не приведи бог вам разозлить одного из них.

Оливер было напугался, что ненароком задержался дольше дозволенного часа — режиссёр запретил ему оставаться в театре заполночь. Но вовремя сообразил, что такой женственный силуэт едва ли мог принадлежать местному охраннику. А значит, крёстная фея, обитавшая на вахте, не превратит его сегодня в тыкву.

— Вы меня здорово напугали, — обратился он к тени в зрительном зале. — Я подумал, что это охранник пришёл за моей головой.
Чтобы разглядеть человека по ту сторону сцены, нужно было выключить свет, бивший в глаза.

Тухнет большой прожектор. Следом за ним гаснут два небольших переносных, мило зовущихся в закулисном мире "лягушками". Дежурный свет включается в зале, и окончательно разбивается магическая пустота, обитавшая здесь в последние два часа.
Оливер видит перед собой знакомую девушку. Сегодня он был для неё на редкость сложным клиентом — грим занял около часа, ведь рисовать приходилось с учётом того, что работа делается для фотографий, а не для сцены. Актёр к такому долгому и сложному гриму не привык, поэтому постоянно вертелся, и девушке приходилось то и дело возвращать его голову в нужное положение.
— Пользуясь случаем, приношу извинения, что доставил столько неудобств, — улыбнулся Оливер, спрыгнув со сцены, пренебрегая лестницей.

Отредактировано Oliver Morgan (19th Jul 2017 09:42)

+2

3

Свет фонарей слабо освещал улицу, по которой шла одинокая женская фигура. Затянувшиеся съемки, на которые Кару пригласили в качестве гримера, к счастью, закончились. Безусловно, девушка любила свою работу. Ей нравилось участвовать в перевоплощении людей, пускай и только внешнем. Будто бы она на секунду прикасалась к прекрасному.
Театр для нее всегда был чем-то магическим и загадочным. Мастерство актеров поражало. Вот стоит человек, который за долю секунды может перевоплотиться в Гамлета, Лукрецию или Клода Фролло. Эти люди, в сознании Каролины, были схожи с волшебниками. И ей безумно нравилось работа с актерами. Не просто моделями, которые ничего, кроме худеньких лодыжек и таких же худеньких мозгов, не имеют. Обобщать не стоит, но в большинстве случаев в модельном бизнесе встречаются именно такие «принцессы», выращенные в шикарных дворцах, которых с рождения нарядили в платье и отправили шагать по подиуму, а позировать для камеры научили раньше, чем говорить.
Актеры – это другое. Ими Мэлори восхищалась искренне. Правда, и среди них встречаются откровенные бездарности, которых, по каким-то непонятным причинам, взяли на роль. Такие тоже были, но, как правило, Каролина с ними не контактировала, многозначительно вздернув аккуратный носик, отворачивалась, всем видом показывая, что «не такая уж ты и звезда, дорогой».
Тяжелая сумка с косметикой, походящая ни то на чемодан, ни то на дорожную сумку, заставляла хрупкую фигуру коситься на один бок. Ее работа тоже была искусством. Не каждый может при помощи кистей и косметики изменить человека до неузнаваемости. Состарить, изуродовать, превратить в прекрасное создание и даже сменить пол. Это была задача Каролины. Ей нравилось участвовать в театральной суете.
Лоб хмурится, а сумка аккуратно опускается на землю. Руки хлопают по карманам и, не обнаружив то, что искали, бессильно опускаются вниз, а глаза устало закатываются. Телефон. Он, кажется, остался в гримерке. «Как ты могла забыть его, Господи, дырявая башка». Небольшая, но в целом очень уютная квартирка, находилась в нескольких кварталах от театра, однако, шатенка пренебрегла услугами такси. По ряду причин. Во-первых, после аварии, она больше любила передвигаться на своих двоих. Во-вторых, ночной Лондон как никогда прекрасен. Нет этой суеты, постоянно бегущих людей, которые опаздывают изо дня в день, куда бы они ни шли. Постоянные пробки и выхлопы машин. Конечно, в Лондонской суете Кара все равно находила свое очарование. Но оно не сравнится с тем, когда город засыпает. Опасности в виде бандитов, что пожелают порезвиться с симпатичной девушкой или попросту обокрасть ее, Каролину не особо заботили. Вероятно, она слишком уверенна в своих силах, что при росте сто шестьдесят пять сантиметров и весе в сорок девять килограмм, она, конечно же, отобьется от взрослых мужчин. Раз плюнуть же.
Недовольно подхватив свою ношу, девушка развернулась и побрела обратно. Благо ушла не так уж далеко. Телефон, как ни крути, не объемлемая часть жизни человека. Никогда ведь не предугадаешь, когда раздастся звонок, который перевернет твою жизнь. Этот важный телефонный разговор, которого все ждут. Предложение по работе, приглашение на свидание или уведомление о том, что ты выиграл в лотерею. И ведь никогда не знаешь, может роковая вибрация телефона разбудит тебя посреди ночи.
Аккуратная рука дотронулась до ручки двери и, легко нажав на нее, отворила дверь. В театре было темно, охранника нигде не было.  «Надеюсь, что дверь открыта». И бинго. Она вошла в зал. Горели прожектора, а на сцене стоял молодой человек. Каролина остановилась в проходе, опустив сумку на пол, наблюдая за действиями актера, скрестив на груди руки. Ей не хотелось прерывать его. Пусть закончит, а потом она заберет то, за чем пришла. Он заметил ее достаточно быстро. И заговорил с ней, поспособствовав появлению улыбки на розовых губах. Оливер выключил свет, и в помещении стало непривычно темно, однако, при таком освещении ее с легкостью можно было разглядеть.
Он спрыгнул со сцены.
- Ничего, - отозвалась она из зрительного зала, - Мало кто высидит целый час неподвижно. Надеюсь, я не помешала?
Каролина опустила руки и пошла ближе к молодому человеку. Он был симпатичен, выше ее, крепкого телосложения. Как жаль, что девушку он не интересует.
- Я, кажется, забыла телефон в гримерной, - она улыбается, убирает прядь волос за ухо и проходит мимо него, оставляя за собой едва уловимый шлейф от духов.
Забравшись на сцену, Мэлори исчезает за кулисами. Оказавшись в небольшой комнатушке, с кучей столов у стен, зеркалами и рейлами, что занимали почти все пространство, рука коснулась выключателя. Свет мгновенно зажегся, немного помигав, будто бы кинув в сторону милой полуночницы «пару ласковых». И действительно, среди царившего в гримерке творческого беспорядка, был ее телефон. Он лежал на одном из столов, как ни в чем не бывало. Пропущенных не было. Забрав свою вещь, девушка выключила свет и удалилась.
Выйдя из-за кулис, она на мгновение остановилась. Быть на сцене оказалось очень непривычно. Перед тобой как на ладони открывается весь зал. Множество людей, которые сидят в нем и смотрят только на тебя, а ты сейчас вовсе не ты, а персонаж пьесы, придуманный много лет назад. Ты думаешь как он, чувствуешь как он. Ты можешь умереть и родиться на сцене. Полюбить, совершить убийство, стать свидетелем измены, страдать, радоваться. А потом сойти с нее, вернувшись в серую обыденность, став обычным человеком.

Отредактировано Carolina Malory (19th Jul 2017 19:09)

+2

4

Нет, конечно же, она не помешала.

Мимоходом взглянув на часы, Оливер обнаружил, что стрелки уже подползали к отметке двенадцать. А значит, он закончил вовремя, чертовски вовремя! Задержись он на несколько минут, пришлось бы объясняться с охранником, потом с режиссёром и не то, чтобы это было большой проблемой, но кому хочется тратить своё время на неприятные разговоры?
– Надеюсь, я не помешала? – спрашивает девушка, и Оливер улыбается в ответ. Если бы не её внезапное появление здесь в столь поздний час, у него был бы соблазн остаться подольше, и ненужных разговоров уж точно было бы не избежать, а впустую потраченного на них времени – не вернуть.
– Ни сколько, я уже закончил.

Вовремя остановиться. Способность, которой наделены немногие. Будь то дело, которое любишь всем сердцем, или вызов, брошенный судьбе и самому себе, эдакий бунт перед всевышним.  Вовремя закончить разговор, уйти с надоевшего праздника, отказаться от игры, ставшей слишком опасной… да, пожалуй, он не всегда умел останавливаться.

Конечно, она не помешала.

В голове бесцветной ниточкой крутится её имя. Он всё хватается за неё и никак не может поймать. Оливер должен был знать, как её зовут, ведь встречал девушку уже не раз: на съёмках и в коридорах кинокомпаний, несколько раз даже видел у них в театре. Ниточка ускользает. И в тот момент, когда он уже не надеялся вспомнить, заветная нить сама ложится ему в пальцы. Каролина.

Каролина проходит мимо, оставляя за собой шлейф цветочно-ягодных духов. И в голову мужчины приходит замечательная, блестящая мысль, пожалуй, лучшая за сегодняшний вечер. А что, если предложить ей пройтись вместе? Время позднее, он мог бы проводить её, не важно куда, ведь ходить по тёмным улицам в одиночестве небезопасно, мало ли чьи тени могут поджидать на плохо освещённой аллее, притаится на одной из кирпичных стен за поворотом, спрятаться за деревьями безлюдного парка. К тому же, совершенно случайно, им двоим может оказаться по пути.
Она появляется из-за кулис и на секунду замирает у края сцены, снова вызывая улыбку на губах у актёра.
– Сцена вам идёт.
Бывает, люди на любом снимке получаются настоящими, особенно не имея ни опыта работы с камерой, ни специальных знаний; через каждый кадр с ними сквозит кислород. Такие же взаимоотношения у некоторых рождаются со сценой. Поднимается на подмостки совершенно невзрачный человек, на которого в жизни никто и не взглянет, и неожиданно все его мелкие черты, казавшиеся обычно незначительными, становятся как бы крупнее, словно на них направили увеличительное стекло. Каролина была красивой и без сцены.
– Я вернусь через секунду. Только никуда не уходи, – произносит Оливер с самой внушительной интонацией, на которую был способен. – Хорошо? Мы договорились, Каролина.
Он улыбается и исчезает за кулисами, не дождавшись ответа. В гримёрной лежали вещи, разбросанные в полнейшем беспорядке после съёмки. Обычно помощник режиссёра проверял состояние гримёрной комнаты, требуя от артистов содержать свои столики в надлежащем виде, ничего не разбрасывать и не забывать в театре ненужные вещи. Однако всегда находилась какая-нибудь бесхозная футболка, оставленная непонятно кем во времена, когда жив был ещё первый шекспировский «Глобус», она кочевала от одного актёра к другому, все ей пользовались, но никто не мог сказать, откуда же она взялась и, наконец, повисев на всех стульях и столиках, пойманная древним театральным божеством, исчезала в пустоту, из которой, вероятно, и возникла. Сегодня они задержались допоздна, так что им разрешили оставить на столиках всё, как есть. Быстро переложив со своего места все чужие вещи, Оливер сгрёб оставшееся в рюкзак. Только. Стянул с себя спортивную, свободную одежду, предназначенную для репетиций. Никуда. Переоделся в нормальные человеческие вещи. Не уходи. Напоследок Оливер бросил взгляд в зеркало и приятно удивился, что выглядел вполне обычно, несмотря на непростой рабочий день.

Только никуда не уходи.

+3

5

Его голос выводит девушку из ее размышлений. Она моргает и переводит взгляд на собеседника, пытаясь понять комплимент ли это, или констатация факта. Его голос, достаточно низкий, но очень твердый и уверенный. На губах появляется улыбка.
– Мы с ней не сработаемся, - беззаботно отвечает Каролина и спускается со сцены по лестнице, – Мне по душе жизнь за кулисами.
Перевоплощения не для нее. Определенно. Мэлори любит обитать за кадром некой волшебницей, в которой все нуждаются. Девушка слышала, что актеров учат самым простым приемам грима. Но, как правило, многие пренебрегают этими знаниями и все равно обращаются к помощи профессионалов.
Каролина поднимает руки и потягивается. Слишком поздно, чтобы находиться здесь. Если бы не злосчастный телефон, девушка давно бы уже пришла домой, сходила в душ и улеглась бы в кровать с чашкой кофе, котом и книгой. Или посмотрела бы какой-нибудь фильм. Идеальный спокойный вечер после рабочего дня. Губы расползаются в мечтательной улыбке, а глаза закрываются в предвкушении прекрасного вечера, вернее ночи. От своих планов Кара отказываться не собиралась из-за какой-то внезапно приключившейся с ней неприятности.
А ведь с утра день обещал быть легким и начинался вполне себе удачно. Она никуда не опоздала, довольно быстро собралась и даже выспалась. Чем не идеальное утро? И на работе все шло достаточно быстро и легко, как говорят «на одном дыхании».
Каролина смотрит на Оливера, уже готовая попрощаться, но он исчезает за кулисами, поставив Мэлори перед фактом. Мол, она его ждет, ибо они договорились. Очаровательно улыбается напоследок и исчезает. Девушка хмурит лоб, набирает в грудь побольше воздуха, готовая крикнуть ему в след, что ни о чем она с ним не договаривалась и вообще-то дома ее ждет любимый…  кот, а после, эпично развернувшись, покинуть театр. Но. Она выдыхает, и слова так и не срываются с языка. Кажется, она ему понравилась. И сейчас, скорее всего, актер захочет проводить ее. А почему бы и нет? Пофлиртовать и искупаться во внимании противоположного пола Кара никогда не против.
Девушка садится на край сцены, отрывая ноги от пола. На языке крутиться песня, которую она услышала утром и все никак не может отделаться от нее. Театральная тишина. И внезапно ее голос нарушает ее, напевая песню. Без слов. Одна лишь мелодия. «Show must go o-o-on, ye-e-a-ah». Кара болтает ногами, как обычно делают маленькие девочки.
Помнится, когда-то она также сидела на качелях, много-много времени назад. Эти воспоминания уже почти стерлись, как и большинство из раннего детства. Она сидит на качелях, волосы заплетены в тугую косу. Сложно сказать, сколько лет девочке из воспоминаний. Она отталкивается ногой от земли, и воздух прорезает детский смех. Эта беззаботность присуща только детям. У взрослых сразу появляются мысли: «а что же обо мне подумают, если я буду вести себя как ребенок», забывая, что всем абсолютно все равно. Никого не интересуют другие люди. Тем более незнакомые. И после таких мыслей, сразу появляется целая куча неотложных дел, которые вполне себе можно оставить на потом, уступив место в своем плотном графике, обычным качелям.
Из-за угла появляется ее отец. В руках он держит два рожка со сливочным мороженым. Девочка легко спрыгивает с качели и бежит навстречу родителю.
– Я сейчас уйду, - кричит она с улыбкой, едва сдерживая смех, – Вот уже ухожу, - бьет поочередно ногами по сцене, имитируя вовсе не правдоподобные шаги.
С места она так и не сдвинулась, решив все-таки дождаться Оливера, продолжив болтать ногами и напевать прицепившуюся с утра песню.

+2

6

Уже двигаясь к выходу из гримёрной, Оливер услышал знакомую мелодию, тихой тенью долетавшую из зала, эта неожиданная мелочь заставила его остановиться и прислушаться. Действительно это известная песня зазвучала в пустом театре посреди ночи, или уставшее сознание крутило услышанную где-то пластинку, эхом отдававшуюся в его пустой голове? Потихоньку, стараясь слишком не шуметь, он подошёл к тёмному дверному проёму, выводившему к сцене. Песня ему не померещилась, это была Каролина – наверное, устала ждать его, и от скуки негромко напевала известный мотив.
И всё-таки она ждала его.
Песня прервалась.
– Я сейчас уйду, – крикнула она, почти смеясь. – Вот уже ухожу.
Сидела на сцене спиной к нему, глядела в зал, ударяя туфлями о край и совсем не уходила. Не сдвинулась ни на шаг, улыбаясь почти по-детски.

Ты мне всё больше нравишься, Каролина.

Оливер ненавязчиво, с той же ребяческой непосредственностью, подхватил песню, мотив которой она напевала, даже не подумав, что можно показаться глупым. Забыв о пресловутом «как бы ничего не испортить», потому что ситуация не располагала к таким размышлениям. К тому же, в отношениях, где между двумя людьми может встать незначительная глупость, как правило, и портить нечего.
– Whatever happens, I'll leave it all to chance. Another heartache, another failed romance, – и опустившись на сцену рядом с ней, закинул рюкзак за спину.

Удивительно, как с ней было легко.

– На этой сцене редко поют, – спрыгнув в зал, он мягко погладил сцену, потому что место, где происходит столько невероятных вещей, нужно любить и всячески проявлять заботу. – И напрасно.
Сцену он действительно любил, нельзя относиться к ней иначе. Оливер помнил, как взрослые актёры перед спектаклями наклонялись, прикладывая ладони к театральной площадке. Переживания, сомнения перед выходом снимает, как рукой, лучше любого успокоительного. Действительно, сцена как будто сама начинает помогать актёру, если её об этом хорошенько попросить. Потому что театр чувствует, когда его по-настоящему любят – искренне и без оглядки. И отвечает взаимностью.

Оливер, как настоящий джентльмен, протянул руку, чтобы помочь девушке слезть со сцены.
– Пойдём?
Выключив свет, предварительно окинув взглядом помещение на наличие какого-нибудь небольшого работающего прибора, притаившегося в тени кулис, или незакрытой двери, Оливер захлопнул последнюю оставшуюся открытой дверь – ту, через которую они вышли. По дороге к служебному выходу, он говорил что-то про спектакли, рассказывая как нелепо и забавно выглядел неудавшийся грим, когда они первый раз пробовали сделать самостоятельно то, что хотел от них режиссёр.
– Кстати… Ты хочешь посмотреть спектакль? Приходи, я достану пригласительный для тебя. Только лучше приходи через пару неделек после премьеры, первые показы, они, знаешь… редко бывают самые лучшие, – улыбнулся он, вспоминая все те премьерные показы, когда каждый актёр старался сыграть как можно сильнее и лучше, неизбежно пережимая некоторые особо эмоциональные сцены.
Дорога к служебному выходу, которой они шли сейчас, представляла собой некое подобие лабиринта, в некоторых местах заставленного частями декораций или массивными деревянными и железными конструкциями, в которых не сразу можно было признать участников какого-то спектакля. В коридорах было непривычно пусто и тихо. Даже оставаясь здесь несколько раз на ночные репетиции с несколькими коллегами и режиссёром, он не слышал такой тишины.

+2

7

Она проводит пальцами по краю сцены, улыбаясь своим мыслям, как вдруг, сзади раздается голос, напевая эту же песню, что заставляет Каролину улыбаться еще сильнее. Эта простая мелочь очень подняла ей настроение, ведь так приятно разделить песню с кем-то, кто не тыкнет в тебя пальцем и поднимет на смех, а просто предастся пению вместе с тобой. Такие простые мелочи и сближают людей. Однако Кара сближаться не слишком хотела. Она наслаждалась моментом и общением с Оливером, зная, что дальше этой песни у них не зайдет.
Ее лицо озаряет улыбка, когда парень опускается рядом. По нему было видно, что он живет театром. То, с каким трепетом он говорил о нем, как нежно гладил сцену, вероятно, таких нежностей не дожидается от него любимая девушка, ведь все внимание и любовь приковано к этому месту. Девушка улыбнулась своим мыслям и подала ему руку, не забыв при этом очаровательно заглянуть в голубые глаза и смущенно отвести взгляд. Это всегда работает. Безотказно.
Мэлори подхватила свой чемодан, наполненный разными палетками, кистями и прочими штучками гримера. Большинство всегда удивлялось, зачем ей столько «штукатурки». Один из ее предыдущих ухажеров все возмущался, что ей и пары штук хватило бы, они ведь столько денег стоят, а половиной она пользуется очень редко. Все эти разговоры про ее работу раздражали. Особенно, когда те, кто не знают ничего, пытаются чему-то учить. Или говорили, что лучше бы она сидела где-нибудь в офисе, не всегда же у нее будет работа, и она будет востребована так же, как сейчас. Девушка обычно закатывала глаза и говорила что-нибудь колкое в ответ, а после, прекращала общение или переводила тему.
Оливер рассказывал ей о театре, а она слушала так, будто ей это действительно интересно. А в прочем, это и было интересно. Не каждый день встречаешь парня, способного говорить о чем-то высоком и прекрасном. Обычно, как ни странно, мысли мужского пола крутились вокруг машин, девушек и каких-то глупых вещей, интересующих только их. А он... он был не таким. Не боялся показаться глупым, вел себя открыто и производил впечатление вполне себе интересного человека. «Может пригласить его на чай?» Каролина моргнула, «Глупая, выкинь эти мысли из головы. Сейчас не до всяких интрижек».
Они шли по коридору к выходу, она улыбалась, с интересом глядя на молодого человека.
- С удовольствием посмотрела бы, - убирает прядь волос за ухо, - Как ни странно, но я редко бываю спектаклях. Как-то времени постоянно не хватает. Но если ты приглашаешь, то я обязательно приду.
Они приблизились к железной двери, что служила служебным выходом. Хрупкая рука касается дверной ручки, нажимает на нее и... ничего. Она нажимает настойчивее. Но дверь глуха к ее просьбам выпустить ее, ей все равно на планы других и на то, что Осси сидит голодный вот уже полдня. Она прикладывает лоб к холодной двери, тяжело и разочарованно вздыхает. Кара почти что слышит, как с оглушительным треском рушатся ее планы на этот вечер. Девушка несколько раз бьет кулаком по двери.
- Ээээй, - она и не пытается кричать.
И лишь тишина в ответ. Она разворачивается, грустно улыбаясь, смотрит на Оливера, держа руки за спиной. Жизнь порой слишком не предсказуема. И не любит учитывать пожелания людей. Возможно, если они застряли здесь вдвоем, то так и нужно? Для чего-то ей актер пригодиться?
- Мы, кажется, застряли, - почти виновато говорит Мэлори, слегка морща лоб и закусывая губу.

+2

8

Каролина дернула дверную ручку раз, другой, но она не поддалась. Всё это показалось Оливеру странным, и тут же в голову пришла мысль, что, должно быть, просто заело дверной замок или бог знает что ещё. С тяжёлым вздохом девушка опустила голову на непреклонную железную преграду, не желавшую их выпускать. У тех, кто выходил через служебный выход впервые, часто возникали трудности с этой дверью и, по-хорошему, её давно пора было заменить.
– Она тяжелая, – роняет Оливер, уже обгоняя девушку и привычно толкая дверь. Совсем не замечая, что лампа в холле горит тускло и одиноко, что охранника нет на месте, а в театре полная тишина, и никто не ходит по коридорам.
Дверь не поддалась.
– Что за чёрт… – пробормотал Оливер, оглядываясь по сторонам, словно ожидая обнаружить охранника, подло притаившегося в тёмном углу. Для верности он попробовал толкнуть дверь ещё пару раз, однако та упрямо оставалась закрытой.
Положение складывалось безвыходное.
– Мы, кажется, застряли, – сделала вывод Каролина, судя по голосу, уже потеряв надежду в ближайшие несколько минут выйти из театра.
Покусывая губы, она смотрела почти виновато. За стеной проéзжая машина лязгнула тормозами, было всего около полуночи. Наверное, какой-нибудь двадцатилетний мальчишка хотел выглядеть бесстрашным перед своей девушкой, или, возможно, это весёлая компания ехала давиться шампанским в ночной клуб, бар… в любое из шумных мест. Стоило открыться двери, и они услышали бы ещё множество таких звуков, подтверждающих, что большой город не спит по ночам. Внутри театра была полная тишина, не считая неясных скрипов, живущих в каждом старом здании, сигналы машин долетали снаружи совсем глухо. Театр отлично исполнял роль храма искусства. Остаться здесь подольше было бы даже приятно, однако сейчас Оливер этого не чувствовал.
Сдаваться так легко на милость судьбы он не собирался, упорно продолжая соображать, как можно преодолеть преграду из массивной запертой двери, внезапно вставшей на их пути. Стол охранника стоял пусто и тихо, под тусклым светом лампы что-то металлически поблёскивало… ключи, брошенные Оливером только что, привычным жестом, каким он всегда оставлял их на столе, если ему вдруг случалось последним выходить из репетиционного зала. Оливер хлопнул себя по лбу, почти смеясь над собственной глупостью. Пришедшая ему в голову мысль была настолько простой и очевидной, что было даже стыдно раздумывать над этим так долго.
– Должны быть ключи.
И без малейших сомнений, он зашёл туда, куда ему заходить было запрещено – на место охранника. Впрочем, такие преступления Оливер не раз совершал в институте, забирая ключи от залов, в которых заниматься им запрещали очередные глупые правила. Следовали им, по мнению Оливера, только полные идиоты и законченные трусы, для которых даже небольшое отступление от принятых кем-то норм было подвигом. Поблёскивая, висела галерея ключей, каждый под своим номером или таинственной анаграммой, смысл которой угадывался довольно быстро, не хватало только двух экспонатов – ключа от зала, небрежно брошенного им на стол несколько секунд назад, и связки ключей от входных дверей.
Оливер немного порылся в столе в поисках дубликатов, открывая ящики один за другим. Там он находил стопки бумаги, использованные пригласительные, пакетики одноразового кофе и даже большую кружку со следами чая на стенках, нашёл он и парочку ключей. Повертев их в руках, Оливер пришёл к неутешительному выводу, что они то уж никак не могут подходить к служебному выходу. Один был слишком мал, он тут же потонул бы в замке, другой, чуть ли не в два раза больше нужного, не смог бы даже влезть в замочную скважину. Разочарованно Оливер кинул ключи в нижний ящик, с треском захлопнув его, ощущая, как с таким же грохотом рушатся его планы на вечер.
– Похоже, мы действительно застряли, – невесело усмехнулся он.
Возможно, охранник просто проверяет, закрыты ли остальные двери. Это казалось единственным логичным объяснением, ведь не мог же он просто провалиться в бездну посреди ночи.
– Придётся подождать.

+1


Вы здесь » Sherlock Holmes. 2 Shot » ► Past ◄ » Ночь в театре