► THE PRESENT ◄

[22.03.2011] Silence propagates itself - Eurus Holmes
[04.03.2011] Comrade Captain, what else can I say? - Bill Wiggins
[08.03.2011] Tell me the function of these relics - Elizabeth Miller
[13.03.2011] She is not the first to want my death - James Moriarty
[16.04.2011] Canary - Sherlock Holmes
[21.04.2011] Sometimes just one second - Martha L. Hudson

► PRIVATE ◄

[20.01.2011] Give me drugs - Sherlock Holmes
[30.01.2011] Не простая задача - Sherlock Holmes
[10.03.2011] Hey, I just met you - Mary Morstan
[12.04.2011] Prison - is a lack of space and the excess time. - Sherlock Holmes
[17.05.2011]Welcome to the masquerade - Oliver Morgan
[17.06.2011] Would you like to… - Sherlock Holmes
[24.06.2011] Memento mori - Martha L. Hudson
[21.10.2011] Розенкранц и Гильденстерн почти мертвы - Ronnie Miller

► PAST ◄

[12.10.1999] Добро пожаловать в семью! - Elizabeth Miller
[18.01.2009] Not so easy to become a detective - Ronnie Miller
[10.05.2009]It's such a secret place, the Barts - Sherlock Holmes
[30.07.2009] Love is just a game - Oliver Morgan
[xx.xx.xxxx] Детские шалости - Charlie Miller
[27.03.2010] not beauty will save the world - Carolina Malory
[29.03.2010] Death does not wait - Molly Hooper
[29.11.2011] Ночь в театре - Oliver Morgan

► Alternative ◄

[31.01.2011] See my insanity - Sebatian Moran
[25.12.2011] Mayday, Mayday, Mayday - Deneuve Whelan

[19.01.2012] Сказка ложь, да в ней намек. - Oliver Morgan

[06.01.2015] Hat sich in deinen Kopf gepflanztg - Sherlock Holmes

[xx.xx.2015] The only life worth living - Mary Morstan



Вниз

Sherlock Holmes. 2 Shot

Объявление

JAMES MORIARTY
STANLEY HOKINS
SHERLOCK HOLMES
Мориарти меняется, и от взгляда Розамунд это не ускользает. Тот делает шаг к ней, и ей только и остается, что поднять пистолет снова. И раз она до сих пор дышит, значит, подобный жест был ей разрешен. Она не может сделать ничего другого. Ведь если она отступит, это означает, что она если и не боится, то точно готова пойти на уступки, что в корне неверно. Стрелять тоже было глупо, даже в воздух – это может стоить ей жизни. Был вариант остаться на месте и продолжать бездействие, но перед ней был не какой-то беззащитный наркоман с улицы, а гениальный преступник. Он тоже мог быть напичкан разного рода оружием с головы до пят, и невооруженным взглядом это бы не было замечено – Марлоу это знает, как никто другой. Так что ей нужно держать Мориарти на расстоянии, и лучший способ сделать это – вновь наставить на него пистолет.
(Продолжение)
RICHARD Z. WETTINER
Janine Hawkins
MAGNUSSEN
MYCROFT HOLMES

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock Holmes. 2 Shot » ► Private ◄ » Розенкранц и Гильденстерн почти мертвы


Розенкранц и Гильденстерн почти мертвы

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[AVA]http://s5.uploads.ru/q9zU6.png[/AVA]

Розенкранц и Гильденстерн почти мертвы
http://sd.uploads.ru/t/bGAax.gif http://s6.uploads.ru/t/yWXFU.gif

Участники:
Oliver Morgan, Ronnie Miller

Время и дата:
21.10.2011. Вечер

Show must go on.
Не всегда всё идёт по плану. Главное правило в таких случаях, вести себя на сцене так, словно спектакль идёт как должен идти. Зрители не отличат задумки режиссёра от чьей-то ошибки. Но порой сохранить самообладание не просто. Розенкранц и Гильденстерн не понимают, что происходит, тщетно пытаясь выяснить, что делают они в пьесе, посвящённой другим. Актёры в не меньшем замешательстве и ужасе, чем их герои. Что делать, если пластиковое оружие превращается в металлическое? Настоящая пуля вылетает из поддельного пистолета.  Похоже, не обойтись без полиции.

Отредактировано Oliver Morgan (22nd Jun 2017 21:37)

0

2

[AVA]http://s9.uploads.ru/I4hNO.png[/AVA]Сегодня был неплохой денёк – скуплен почти весь зал, хотя они играли уже в двенадцатый раз. Здесь, в Лондоне, в их не самом большом и популярном театре, это был нонсенс, успех! Погода играла им на руку, уже вторую неделю беспросветно лили дожди. Вернее, просветы всё же случались, редко, когда тучи выходили подышать свежим воздухом, но проходило немного времени, и вот они опять сгущались над городом, полным заводов и машин. В такую погодку не сходишь погулять. И поэтому жители Лондона баловали нынче особым вниманием ресторанчики, бары, кинозалы и театры.
Посмотреть за чужими трагедиями и радостями, как раз то самое, что люди любят больше всего – подсматривать в замочную скважину. Сегодня в зале были и смех, и слёзы – «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», трагикомедия, как значилось в афише при входе.
Действие подходило к концу. Актёры закончили свою часть работы и за кулисами ждали выхода на поклон. Оставалось совсем немного.
Двое мужчин были на сцене – Розенкранц и Гильденстерн… вернее, Гильденстерн и Розенкранц?.. Ах, да есть ли разница?
– Мы же ничего дурного не сделали! Никому! Правда? – кричит Розенкранц, разрывая тишину. Сначала громко и резко, а потом нерешительно, словно спрашивая, не делает ли он какой-нибудь глупости. Похоже, он в полном отчаянии.
– Я не помню.
И снова тишина, давящая и одновременно такая пустая. Такая же огромная и пустая, как его сердце. Люди требует хлеба и зрелищ, и крови. Непременно крови. Зрители хотят искренности, чтобы актёр страдал и веселился ровно так же, как его персонаж. Это они и получают. Систем актёрской игры много, однако, практически все они указывают одну дорогу – через себя. Вкладывать в роль свои чувства и мысли, произнося чужие слова, изъясняясь чужими жестами. Как-то так всё и устроено.
Розенкранц, кажется, успокоился. Теперь он говорит тихо и решительно.
– Ну что ж. Мне всё равно. С меня хватит. Говоря откровенно, так даже легче.
И он исчезает в темноте. Оливер знал об этом, но теперь вместо него стоит другой – Гильденстерн. И этот, другой, ничего не замечает. Напротив, он верит, что повернётся сейчас и увидит своего друга. Только отчего-то точно знает, что пока нельзя поворачиваться – не время.
– Наши имена, выкрикнутые на каком-то рассвете… распоряжения… приказы… должно быть, был момент, тогда, в самом начале, когда мы могли сказать – нет. Но мы как-то его упустили.
Бросает взгляд на Розенкранца, в ответ на него смотрит лишь темнота. Никого нет.
– Розен--? Гильден--? – он делает глубокие и медленные вдохи, чтобы справиться с собой. – Ладно, в следующий раз будем умнее. – Оливер показался откуда-то из глубины глаз Гильденстерна, всё ещё не выходя на свет. – Вот вы меня видите, а вот вы –
Затемнение и затем вспышка. Два мощных прожектора заливают сцену, два мужчины стреляют друг в друга не глядя, раздаётся резкий хлопок и что-то разбивается на осколки. Звон стекла, чей-то возглас за кулисами, всё тонет в громкой музыке и снова театр накрывает темнота.

Оливер слышал как что-то громко бахнуло с одной стороны и почти одновременно зазвенело с другой, совсем рядом. В темноте он идёт за кулисы, под ноги попадается что-то и актёр опускает руку, чтобы убрать, ведь на сцене ничего валяться не должно. Неопознанный предмет оказывается острым, и тут же его затягивают в темноту чьи-то руки. «Ты цел? Что произошло? Оливер, ты в порядке?» - люди атаковали его со всех сторон.
– Я... да, конечно… а что, собственно, случ?.. – Оливер прерывается на полуслове, так ни в чём и не разобравшись. Нужно выходить на поклон.
И тут только он видит, что огромная стеклянная ваза, стоявшая рядом с ним, разбилась и половина сцены в осколках. Что на ладони у него кровь, а неопознанное препятствие, которое он хотел убрать, тоже было осколком стекла.

Сцену снова заливал яркий свет. Зрители хлопали – сначала неуверенно, потом громче и громче, заглушая недоумение, повисшее среди рядов. Зал стоял. Абсолютный успех! Фантастика! Давненько не случалось ничего подобного.
И всё же что-то пошло не так. Оливеру казалось, зрители поняли что произошло лучше, чем он. Хотя невозмутимые лица актёров и смогли успокоить публику, будто говоря своими улыбками: «Поверили? Напрасно!».
Зашли за сцену, где снова его обступили взволнованные, напуганные люди. Они спрашивали, в порядке ли он, переглядывались, перешёптывались. Его главный партнёр по спектаклю, Майкл, стоял чуть дальше остальных, он так переволновался, что теперь его немного трясло. Поодаль от него сидел Вилли Уиггинс, этот низенький парнишка вечно всех развлекал и веселил, постоянно валяя дурака с кем-то из актёров. Сейчас он был удивительно неподвижен, и цвет его лица почти сливался с белой стеной. Подошёл художественный руководитель.
– Оливер, ты в норме? – спросил он, подойдя к нему почти вплотную.
Художественный руководитель прошёл на сцену, уже закрытую занавесом, и аккуратно осмотрел осколки вазы. Это был уже немолодой мужчина, державший себя в форме, несмотря на возраст – он всегда говорил, что если человек не может контролировать себя, как ему доверить целый театр? Оливер видел, как мужчина нахмурился, тяжело вздохнул и всё его тело напряглось, словно отзываясь на выдох:
– Твою мать…
Зрители расходились из зала, как будто море утекало из бухты.
– Оливер, у тебя кровь!
– Да, я порезался о стекло, не страшно… – ему сунули какой-то кусок ткани. – Спасибо, Майкл.
– Я не знаю, как так… Перевяжи, я сейчас что-нибудь получше найду.
Оливер хотел ответить ему, что порез неглубокий и не стоит так беспокоиться, но Майкл уже скрылся за дверью.
– Пистолет подменили на настоящий. Он был заряжен, – сказал художественный руководитель, обводя актёров пристальным взглядом. – Какой идиот это сделал?! Звоните в полицию. Никому не уходить из театра. Чёрт!
Лампочки вокруг зеркала в гримёрной горели ярко, этот навязчивый свет немного давил на глаза. Оливер щёлкнул выключателем, и свет у его столика погас. Всех актёров, осветителей, звуковиков, монтировщиков декораций и даже билетёрш собрали в репетиционном зале – дожидаться приезда полиции. Оливера отпустили взять бинт, которым можно было бы перевязать его руку, скорую он отказался вызывать наотрез. Убрав ткань, которой до сих пор была замотана ладонь, он увидел, что поранился чуть сильнее, чем предполагал.
– Что б тебя…
Постепенно до него начинала доходить суть произошедшего сегодня. Пистолет был заряжен, пуля попала в вазу, а могла попасть в него, вот так просто. Что он чувствовал по этому поводу? Ничего. Ни одной мысли в голове. Словно его облили ледяной водой, вместе с этой водой утекли все его чувства. Пустота. Дверь распахнулась.
В комнату вошла девушка. Пару секунд он всматривался в неё, силясь понять, кто она такая. Бесполезно, она была не из театра. Оливер не видел её раньше.
– Заблудились? – ухмыльнулся он, отметив про себя, что выглядит незнакомка неплохо. Очень неплохо.
– Ах, конечно! вы из полиции!.. Оливер Морган.
Он уже протягивал руку, чтобы поздороваться, но вовремя опомнился, что на руке у него кровь – так и не успел забинтовать.
– Производственная травма, – улыбнулся он, пряча руку так, чтобы девушка не видела кровь. Как будто работника полиции могла напугать порезанная рука

Примечание

Выделил свои и чужие реплики, чтобы всё точно было понятно, очень уж много здесь фраз других людей.)

Отредактировано Oliver Morgan (22nd Jun 2017 21:36)

0

3

«Театр. – Подумать только, что Бог, который видит все, обязан смотреть и это!» – вспомнилось Ронни высказывание Ренара, доклад о котором она делала ещё в средней школе, пока Миллер слушала разговор коллег по работе, так любезно усевшихся с ней за один стол.
А почему бы и не сходить? – пожав плечами, одна девушка забрала программку у второй. – Все равно всю неделю дожди, особо нигде не погуляешь, – возразить было не чем. В этот раз по дождливости октябрь бил все рекорды прошлых лет, и долгими вечерами мучаясь от скуки и сонливости, люди пытались хоть как-то себя развлечь, выбираясь в свет. Ронни же такая погода совсем не смущала, и уж точно не нагоняла тоску. Удобно устроиться в большом кресле с ноутбуком, где открыт онлайн-покер, горячим какао и мягким пледом, слушая рев бушующей стихии, перемешивающийся с сопением пса, спящего рядом – такие вечера Миллер считала верхом совершенства. Приятное уединение, позволяющее отдохнуть от множества мелькающих лиц, которые девушка видела каждый рабочий день. – Ронни, ты как? Пойдешь?
Тяжело вздохнув, Миллер скептически взглянула на программку в руках коллеги. «Единственный вход — рождение, единственный выход — смерть. Какие тебе ещё ориентиры?» – значилось под названием пьесы. Понимая, что согласившись, Ронни придется терпеть этих двух болтливых дамочек ещё и вечер, ответ появился сам собой:
Пас, – взяв поднос с едой, Миллер направилась к выходу из столовой, оставив своих собеседниц в некой растерянности. Впрочем, все уже знали, что когда Ронни надоедал или не нравился человек, она пыталась уменьшить общение с ним, отвечая односложными предложениями.
Пение в душе – единственное творчество, которое поддавалось девушке, в остальном же будь то рисование, музыка, сочинение рифмованных строк или что-то ещё в этом роде – Миллер всегда ожидал провал. В детстве родители не привили Ронни любовь к прекрасному, а когда уже в зрелом возрасте она единожды посетила оперу и балет, то решила, что подобное не для нее и прекратила все попытки понять творческих людей. Аналитический ум, решила Миллер, просто не позволяет ей полностью понять и проникнуться происходящим на сцене. Поэтому теперь она довольствовалась лишь редкими посещениями концертов своих любимых музыкальных групп.
Стоило Ронни вернуться в свой кабинет, как надежда наконец-то поужинать в тишине и покое, так и осталась надеждой.
В театре на Веллингтон-стрит во время спектакля произошел какой-то инцидент с использованием огнестрельного оружия, – сообщил зашедший мужчина. – Разберешься? – вопросительный тон здесь был явно не уместен, ведь Ронни понимала, что это приказ, а, следовательно, у нее не было выбора.
А это случайно не пьеса «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»? – иронично спросила девушка, ведь, если ей не изменяла память, адрес на брошюрке был именно этот. 
Да, вроде что-то похожее, – быстро кивнул мужчина, удаляясь.
«По любому решил свалить все на меня, а сам благополучно отправится домой,» – недовольно фыркнула девушка. Но начальник на то и начальник, тут особо не поспоришь.
Через пять минут Миллер уже сидела в служебной машине, рассекающей пелену непроглядного дождя. Все бы выглядело даже забавно, учитывая, что она только что отказалась посетить то самое место, если бы ей все же удалось перекусить и избежать болтовни коллег, от которой теперь появилась головная боль, неприятно пульсирующая в висках. Но служба для Ронни всегда была выше всех своих потребностей и недомоганий, а работы на этот раз оказалось много.
Как выяснилось, художественный руководитель театра собрал всех, кто мог находиться за сценой во время спектакля и имел доступ проникнуть за кулисы, и теперь эти люди, находящиеся в одном помещении, репетиционном зале, ждали для дачи показаний. Миллер повезло, что в помощь ей начальник выделил несколько людей, на время находящихся в ее распоряжении.
Узнав в двух словах что произошло, Ронни попросила пару полицейских опросить обитателей театра, а третьего – увести стрелявшего мужчину, который, как показалось девушке, был сильно взволнован и, возможно, напуган, в отдельное помещение и пока держать под присмотром. Сама же Миллер решила сначала поговорить с пострадавшим, который так удачно уединился в гримёрке. По-хорошему и всех остальных нужно было опрашивать по отдельности, но слишком большое количество собравшихся, каждый из которых на первый взгляд был в растерянности и недоумении, не позволяло это сделать.
Хоть Ронни и получила указания руководителя театра, гримёрку найти было не так просто. Вообще сегодня Миллер была немного рассеянной, а тот факт, что сейчас ей придется иметь дело с актерами, удручал ещё больше. Ей и так приходилось сталкиваться с актерской игрой каждый раз, когда виновный пытался прикидываться белой овечкой, когда знакомые растягивали губы в притворной улыбке, а стоило Ронни уйти - начинали обсуждать, поливая грязью, и таких примеров Миллер могла привести ещё тысячу. Но если то нелепое притворство девушка уже научилась распознавать, то что делать с людьми, актерская игра которых составляла неотъемлемую часть их жизни. Они профессионалы. Открытые, как считала Ронни, люди, не боящиеся играть на публику. Они те - кто пугал замкнутую и, на самом деле, совсем не уверенную в себе Миллер с кучей комплексов, хоть она и никогда не признается в этом. Даже себе. Не признается, но подсознательно чувствует, из-за чего настроение падает ещё ниже.
Понемногу выходя из себя, девушка бесцеремонно открыла очередную дверь и на этот раз комната оказалась не пуста.
Заблудились? – Ронни не очень то понравился этот оценивающий взгляд и ухмылка, впрочем как и сам их обладатель. В этом то и заключалась проблема Миллер: она вешала ярлыки на людей, даже не пытаясь узнать их. Ведь так проще держать барьер. В данный момент перед собой девушка видела лишь «актера», а следовательно доверять нельзя априори. Уж слишком данные личности славились  умением контролировать себя и подбирать необходимый набор жестов и эмоций для каждой ситуации.
Ронни Миллер, – услышав имя собеседника, представилась девушка, смотря не в лицо Оливеру, как принято, а на поврежденную руку, которую Морган попытался спрятать. Немного несвойственный для "пострадавшего" жест, заставил Ронни неосознанно нахмуриться.– Из-за производственных травм полицию не вызывают, – сухо заметила Миллер, игнорируя улыбку Оливера.  – И так, в вас стреляли, – выбрав наиболее удобное, по ее мнению, кресло, девушка решила сразу перейти к сути. – Но рана явно не от огнестрельного оружия. Кстати, можете ее перевязать. Мне сказали, что вы отлучились именно за этим, – слегка поморщившись  от непроходимый боли, она подумала, что и сама не отказалась бы от аптечки с пластинкой аспирина. – Так что произошло на заключительных минутах спектакля по вашему мнению?

Отредактировано Ronnie Miller (13th Jun 2017 19:05)

+1

4

[AVA]http://sh.uploads.ru/2pKP7.png[/AVA] Bang bang, he shot me down
Bang bang, I hit the ground

Кусок чёрной ткани вместо дворцовых стен, вода вместо яда, деревяшка вместо шпаги и… что это у вас? Табуретка? Давайте сюда, подойдёт на роль боевого коня! Актёрская игра так похожа на детскую. Возможно, в этом и заключается вся суть – вернуться в песочницу к тому азарту и фантазии, к той вере и наивности, которая теперь утрачена. Пиф-паф, ты мёртв! Негоже в эти игры врываться суровой действительности с её расследованиями, злыми умыслами и драмами. Но вот перед Оливером самая настоящая полицейская задаёт серьёзные взрослые вопросы и это, увы, уже совсем не детская история.
– Что произошло? Я и сам не мог понять, пока был на сцене. Позже выяснилось, что пистолет выстрелил, это вам и без меня известно. Разбилась ваза… вместо меня, – усмехнулся Оливер, глядя попеременно то на полицейскую, то на руку, которую он заматывал бинтом. – Отсюда и царапина. Порезался об осколок.
Закончив возиться с боевыми ранениями, Оливер резко захлопнул аптечку и заметил, как девушка непроизвольно поморщилась в ответ. Звук вышел не таким уж и громким, из чего  он следовал вывод, что собеседница либо страдает от головной боли, либо относится к людям, которые не переносят звуков хоть сколько-нибудь превышающих среднюю громкость. Работа полицейского исключала последний вариант. Выстрелы, выстрелы, лай собак, снова выстрелы, крики о помощи, громкая ругань, все эти погони, драки, допросы и… я говорил про выстрелы? Так или иначе, не самая спокойная профессия.
– Болит голова? – спросил Оливер, готовый протянуть ей аптечку. – Уверен, здесь найдутся таблетки.
– У меня и вода есть, – добавил он, без особых размышлений протягивая закрытую бутылку.
Облокотившись о столик для грима, Оливер внимательно посмотрел на девушку напротив, которая, волей судьбы и своего начальства, приехала сегодня разбираться, кто желает зла ему, обыкновенному актёру. А никто ему зла и не желал, он был уверен в этом практически на все сто процентов. Откуда настоящий пистолет среди бутафорского реквизита? Должно быть, чья-то ошибка, злая шутка, досадная случайность… Или такой случайностью стала пуля, пролетевшая мимо? Тогда его пытались убить. Таинственный недоброжелатель умудрился достать настоящий пистолет, как две капли воды похожий на поддельный, предварительно зарядил и позаботился о том, чтобы подставное оружие попало в нужные руки – к его партнёру по сцене, а не к нему самому. Некто, продумавший всё до мелочей, но оставшийся в тени. Имевший доступ на сцену и скрывшийся неувиденным. Сюжет для детективного рассказа.
Детективы и убийцы, отважные герои и злобные преступники, только у нас! Картонные декорации, деревянные шпаги и пластмассовые пистолеты, фальшь под покровом правды. Настоящая кровь пролилась на бумажный домик. В стройной цепочке повествования имелась одна неувязка. На него, Оливера Моргана, никто не стал бы совершать покушение. Среди действующих лиц не нашлось ни одного, мечтавшего проделать дыру в Оливере, что создавало существенную дыру в сюжете.
– Если интересует моё мнение, это не более чем несчастный случай. Чей-то недосмотр, неудачная шутка… Не знаю, откуда там было взяться настоящему пистолету. Я обыкновенный актёр, Ронни. Меня незачем убивать.
Ужасно хотелось курить. От эмоций, пережитых на сцене, и последующего стресса приятная слабость разливалась по телу.
– Мой партнёр по сцене, Майкл, державший пистолет… Он отличный парень. Мы в прекрасных отношениях. Заклятых врагов у меня нет. Завистников тоже, я звёзд с неба не хватаю, так что… ума не приложу, чьих это рук дело.
Оливеру пришло в голову, что он был одним из самых ужасных пострадавших, каких судьба могла послать этой милой девушке. Ни завистников, ни врагов, ни единой ниточки, которая могла бы привести к преступнику. Он не герой детективных романов.

Отредактировано Oliver Morgan (22nd Jun 2017 21:35)

0

5

Спасибо, – Ронни выдавила из себя улыбку, принимая бутылку с водой. В те дни, когда девушка прибывала в плохом настроении, такая необходимая для культурного общения черта как вежливость - давалась с трудом. 
Недолго покопавшись в аптечке, Миллер удалось найти пластинку с таблетками, которые на несколько часов были способны унять разыгравшуюся головную боль, а там уже она успеет добраться до дома и как следует выспаться. По крайней мере, ей хотелось в это верить, но, кажется, здесь придется повозиться.
Меня не зачем убивать, – что может быть лучше? «Неудачная шутка», как выразился мужчина; никаких предполагаемых врагов, способных пойти на убийство; настоящее оружие, замаскированное под игрушечное, на котором, Ронни в этом не сомневалась, куча отпечатков пальчиков, принадлежащих доброй половине работников театра; и, наконец, самое главное, «пострадавший», порезавшийся об разбитую вазу. Вечер обещал быть «захватывающим».
Открыв бутылку, Ронни сначала понюхала содержимое, словно допуская вероятность того, что вместо обычной негазированной воды, там плескался хорошо замаскированный яд. Это было скорее машинально движение, вызванное недоверием на подсознательном уровне ко всему и всем, имеющим отношение к театру. Впрочем, если взять во внимание версию с попыткой убийства и учесть тот факт, что человек задумавший это может спокойно передвигаться за кулисами и по гримеркам, то можно допустить, что он спокойно мог плеснув чего-нибудь в воду. Но тогда зачем усложнять, пытаясь провернуть все на сцене? Ещё и во время спектакля? Ощущая неприятную горечь от таблетки на языке, Ронни отбросила все эти глупые мысли, сделав пару глотков.
Миллер фыркнула на словах об «Отличном парне Майкле». Можно подумать, история знает мало эдаких, с виду дружелюбных и общительных, которые в последствии оказывались совсем не такими хорошими, как о них все отзывались. Далеко не всегда на преступления идут тихие и замкнутые в себе люди.   
Что ж, Оливер определенно был очередным белым и пушистым пострадавшим, который совершенно не представляет, кому мог перейти дорогу. За все время, которое Ронни работает в Скотланд-Ярде, она так и не определилась, какие люди раздражают её больше. Те, что в первую же минуту предоставляют огромный список недоброжелателей, состоящий практически из всех, когда-либо встречающихся на пути, или такие, как Морган. Так и хочется сказать: «Что ж, видимо, вы правы. Угрожать вам не зачем, а значит, это действительно была просто неудачная шутка. В следующий раз будьте повнимательнее. Всего вам доброго», – а потом встать и благополучно отправиться домой. Но вместо этого:
А как на счёт запугивания? – устало вздохнув, Миллер попыталась спрятать своё недовольство за серьезностью. – Может вам предложили какую-нибудь важную роль, на которую было много претендентов?
Хоть театр был и не большой, но в последнее время, кажется, пользовался популярностью. Несмотря на то, что Ронни подъехала к главному входу спустя какое-то время после окончания постановки, машин на парковки было не мало. Да и в самом здании Ронни встретила множество дам в шикарных вечерних платьях и мужчин в смокингах, от вида которых, Миллер чувствовала себя немного неловко, учитывая ее неподходящий для данного места вид.
Может вы стали свидетелем чего-нибудь необычного? – девушка предлагала наиболее распространенные мотивы, которые приходили в голову. Хотя и то, что на свете действительно есть человек, у которого нет ни врагов, ни завистников – она не верила. – Почему-то же пистолет выстрелил. И выстрелил именно в вас, – на последнем слове, девушка указала горлышком бутылки, что все время держала в руках, на Оливера, на всякий случай, выделяя это же последнее слово интонацией. Потому что создавалось впечатление, что мужчина относится к происшествию совсем не серьезно, а ведь сейчас Ронни могла не расспрашивать Моргана о случившемся, а осматривать его труп.

0


Вы здесь » Sherlock Holmes. 2 Shot » ► Private ◄ » Розенкранц и Гильденстерн почти мертвы